— Твои слова… звучат так, словно эта птица — дух и намеренно увела людей, — Каменный Чжан был труслив, однако от этого — и исключительно чуток: стоило ему услышать что-то одно, как он мог с редькой вытащить целую кучу грязи[173]. — С-с-с… Может быть, и впрямь так. Подумай, она, вопреки ожиданиям, могла оставаться в лесу в прежде настолько густом тумане, неужели те испарения не ядовиты? Возможно ли? Невозможно, а значит, что-то неладно с самой птицей.
Лу Няньци не очень-то любил вступать в беседы, он не продолжил его длинную речь и только равнодушно повторил сказанное раньше:
— Так или иначе, человек, которого мы ищем, всё ещё здесь.
— Откуда ты знаешь? — бросил взгляд Каменный Чжан, обернувшись. — Ты гадал ещё раз? Когда ты гадал? Почему я не видел?
Лу Няньци не вынес его непрестанно гудящего голоса и тронул уши, отвечая:
— Не гадал, чутьё.
Если бы кто другой сказал «чутьё», Сюэ Сянь, пожалуй, велел бы ему катиться куда подальше, однако с Лу Няньци было несколько иначе. Если о чутье говорит человек, чья суть несёт в себе дар, тогда всё не так просто.
Сюэ Сянь скользнул по нему взглядом и сказал:
— Тогда почуй ещё разок. Если тот человек здесь, в какой он должен быть комнате?
Лу Няньци растерял слова.
«Чутьё — такая безделка, что едва заговоришь о нём — оно уже тут? Всегда есть люди, что беззастенчиво наглеют и ни с чем не считаются, полагаясь на то, что другие не осмеливаются побить их».
Няньци безысходно и сдержанно закатил глаза, мгновение постоял на месте и наконец всё же поднял руку, показывая:
— Здесь.
Он указал не куда-нибудь ещё, а аккурат на комнату подле Сюэ Сяня.
«Ну отлично! Опять застрял за дверью».
— В этой комнате всего один стол, пара стульев да ещё деревянный книжный шкаф. Скажу тебе откровенно, я даже просмотрел все выдвижные ящики в шкафу — никого! — пришёл в раздражение Каменный Чжан.
— Комната внутри, — сказал Лу Няньци.
Планировка этого бамбукового дома была весьма своеобразной, было видно, что человек, поселившийся здесь изначально, знал толк в таких вещах. Первый этаж дома имел комнату лишь с одной стороны, с другой же располагалась только открытая веранда, поддерживаемая бамбуком; крыша открытой веранды и комнаты первого этажа образовывала достаточно большую плоскость, что и являлась вторым этажом, где они находились.
Только вот в комнату на первом этаже, видимо, двери снаружи не было. Требовалось по лестнице подняться на открытую веранду второго этажа, войти в комнату подле Сюэ Сяня, а после спуститься лестницей внутри.
«Комната внутри», о которой говорил Лу Няньци, была именно той комнатой на первом этаже.
Каменный Чжан сказал по-прежнему раздражённо:
— Разве же мы не находили и комнату внутри? Тоже только книжный шкаф и письменный стол вдобавок. Я разве что не перелистал каждую книгу, чтобы посмотреть, не зажат ли кто между страниц.
Сюэ Сянь постучал пальцами по подлокотнику:
— Тогда перелистай книги и проверь, не зажат ли.
Каменный Чжан потерял дар речи.
«До чего только молодые люди нынче любят шутить бездумно, как назло, ещё и ни отругать, ни побить нельзя».
Бормоча и вслух не роняя ни звука, он вошёл в комнату вместе с Лу Няньци и, не удержавшись, всё же оглянулся назад.
Если бы не знал, каково истинное тело Сюэ Сяня, Каменный Чжан ещё мог бы звать его «младшим братом Сюэ», однако же Сюэ Сянь был драконом — у кого тут хватит мужества называться братьями? Не было бы преувеличением звать его почтенным дедушкой, только если бы он действительно называл его почтенным дедушкой, было бы странно. Цзян Шинин сейчас называл его старейшим, да вот «старейший» такое слово — у него неизбежно есть кое-какие прочие значения; назовёшь так, будучи недостаточно близко знакомым, — и Сюэ Сянь обязательно поколотит. Таким образом, каждый раз, когда Каменный Чжан хотел позвать Сюэ Сяня, он бросал затею из-за трудностей с обращением.
Он хотел спросить Сюэ Сяня, почему тот не заходит, но в итоге обернулся к Сюаньминю:
— Учитель, отчего и ты не заходишь?
Если спустятся только он и Лу Няньци вдвоём, будет крайне пугающе, в конце концов, Лу Няньци так уверен, что здесь всё ещё прячется человек.
Сюаньминь ответил равнодушно:
— Иду.
Он стоял перед Сюэ Сянем, а ответив, опустил глаза и окинул взглядом попусту сидящего Сюэ Сяня, затем, храня молчание, наклонился и взял Сюэ Сяня на руки.
Сюэ Сянь:
— …Ты что это делаешь?!
Привыкнув самому мчаться вихрем и нестись молнией, Сюэ Сянь, внезапно оказавшись в условиях, когда опять требовалось, чтобы его носили на руках, хотел выплюнуть полный рот крови.
— Не шевелись, — солоно бросил Сюаньминь и вошёл в комнату.
Каменный Чжан уставился во все глаза:
— Почему…
Сюаньминь не ответил вовсе, зато Лу Няньци рядом добавил:
— Стул застрял за дверью, он не может войти.
Сюэ Сянь холодно усмехнулся, как раз собираясь навести страху на двоих зевак, поющих одну песню, но в итоге не успел он заговорить, как обнаружил, что что-то не в порядке: тело Сюаньминя было необычайно обжигающим, едва ли не горячее, чем накануне ночью, однако ладони оставались такими же мягкими и прохладными, как и обычно; притом всё его тело настолько разогрелось, а на нём тем не менее не выступило даже капельки пота.
Такая нездоровая температура всё-таки явно была дарованием драконьей слюны Сюэ Сяня. Поэтому Сюэ Сянь ощутил укол совести и тотчас чуть притих. Однако раз уж он оказался под влиянием слюны дракона, то как могло появиться такое огромное различие с прошлой ночью? Если бы Сюаньминь не нёс его на руках, Сюэ Сянь и вовсе бы не разглядел ничего странного.
Если поразмыслить, была только одна возможность, а именно — Сюаньминь сам применил некий способ и подавил её воздействие, надёжно заперев всякое влияние внутри тела, так что посторонние не могли обнаружить ни отголоска.
«Неудивительно, что тон его весь день был каким-то не таким. Нечего и говорить о солёности, — думал про себя Сюэ Сянь, — если бы мне пришлось переживать эдакую неприятность, я мог бы заживо похоронить в соли каждого, кто спровоцировал бы меня».
В этот раз Сюэ Сянь был предельно покладистым, смирно позволив Сюаньминю унести его на руках на первый этаж по внутренней бамбуковой лестнице.
Как и говорил Каменный Чжан, эта комната была обставлена действительно просто — лишь книги и стол, даже стула не оказалось.
Едва войдя внутрь, Сюаньминь опустил Сюэ Сяня на стол, одёрнул рукава и отошёл.
